Церковь и экономическая успешность страны: вызов для независимой украинской церкви

Тема церкви в последнее время очень часто обсуждается в политической жизни Украины. Разделяя радость от получения автокефалии, предлагаю попробовать взглянуть на ситуацию под другим углом зрения.

А именно: может ли поместная украинская православная церковь внести свой вклад в экономический успех Украины? И обладает ли в принципе церковь такими возможностями?

По уровню благосостояния населения православные страны на несколько порядков отстают от передовых протестантских и католических странам. Это не эмоциональный вывод, а сухая статистика. В топ-20 рейтинга ВВП на душу населения, составленного МВФ – Швейцария и Германия, где католиков и протестантов примерно поровну, преимущественно протестантские США, Великобритания и Канада.

Православные страны не входят даже в первую тридцатку экономически развитых государств. Первая православная страна – Греция – в этом рейтинге находится на 39 месте, после нее Румыния с 61 местом. Самая большая православная страна – Россия – на 62 месте, 73-й идет Болгария, Сербия – 87-й, Беларусь на 88-м месте. И даже миф «грузинского чуда» либеральных реформ, предложенный нам вместе с грузинскими менеджерами, не спас православную Грузию от 110 места. Замыкают аутсайдерские ряды православных стран Украина с 128 местом и Молдова с 132-м. То есть, самой успешной православной страной является Греция. Страна, которая допустила дефолт и обвалила экономику всего ЕС. Страна, погрязшая в своих потребительских кредитах.

Некоторые причины столь сильного разрыва в экономической эффективности ветвей христианства лежат в разных общественно-политических ролях католицизма и православия. А кроме того, в разных воззрениях православия и протестантизма с католичеством на личное материальное благополучие человека.

Исторически на руинах Римской империи католическая церковь была едва ли не единственным носителем политического опыта и грамотности. Государства были слабы и бедны. Духовенству приходилось заниматься всем: государственным строительством, образованием, организацией товарного производства и торговлей, строительством, судами и обеспечением порядка и т.д. Долгие века католическая церковь была самым богатым институтом. А Папа вообще решал, кого короновать.

По сути, 95 тезисов основателя протестантства Мартина Лютера были призывом к отказу церкви от функций и искушений мира власти и денег. Это был призыв к восстановлению веры и отношений человека с Богом – как единственного процесса, которым должна быть озабочена церковь и священнослужитель. Реформация была ничем иным, как движением за секуляризацию церкви.

В Византии, в отличие от Западной Европы, продолжала существовать империя более древняя, чем церковь. Православная церковь не имела задачи заменить собой слабое государство. В Киевскую Русь православная церковь пришла по решению правителя, была по факту ему подчинена и содержалась милостью князей. Православная церковь была одним из инструментов правления государей. Православная церковь получала покровительство от правителей и называла их наместниками Бога. В отличие от мира католического, где церковь была сильнее, чем государи.

Этические причины успешности протестантов описывает Макс Вебер в своей работе «Протестантская этика и дух капитализма». Вебер констатирует, что экономический успех протестантских стран зависел от трудовой этики протестантизма. Одним из ключевых постулатов этой этики была благость честного и усердного труда. В качестве примера Вебер приводил разделенную между католиками и протестантами Германию, где держателями крупного капитала были преимущественно протестанты.

Восприятие труда и награды за труд как божьей милости, по мнению Вебера, легли в основу экономического успеха протестантских стран. В свою очередь, нищенствующие монашеские ордены и обычай материально содержать священника, привычные ранее для католичества, были неприемлемы для протестантизма и резко критиковались Лютером.

Профессиональные обязанности для протестанта – это долг и перед Богом, и перед обществом. Для католика – это искупление первородного греха.

В православии же труд, в первую очередь, должен быть духовным. Труд же материальный, если он связан с жаждой выгоды или гордыней, признается непристойным.

Православие в Российской империи во многом было связано своей ролью официальной религии в условиях монархического строя и крепостного права. Так, накопление духовного багажа стало для простых прихожан основным смыслом жизни. Просто потому что накопление материальных благ было невозможным. Церковь воспевала бедность, поддерживая власть правящих сословий. Такое положение дел, похоже, породило предпринимательскую несостоятельность православных прихожан.

Еще одно важное отличие католиков и протестантов от православных также и в том, что первые отрицают многочисленные обряды, иконы и культ святых. Закономерность «чем меньше внутри, тем больше снаружи» часто применима к людям. Но применима ли эта закономерность к институту церкви? Может ли быть, что в православии внутренняя сила и каждодневный диалог с Богом подменяется пышностью обрядов?

Возможно, экономическая успешность протестантских стран обусловлено тем, что главное в данной религии – личная ответственность перед Богом. Ежедневная верификация своих действий без посредничества священнослужителя. Для протестантов и католиков первично соответствие их ежедневной деятельности канонам веры. Каноны и обряды, важны, но не первичны.

В православии же бросается в глаза пышность церемоний. Церемонии и ритуалы родились как инструмент воздействия на тех, кто не помнит и верит. Изначально ритуалы давали возможность заучить роли в охоте, закрепить память о человеке и о событии посредством танца или плача. Ритуалы в православии – не на первом, но на очень важном месте. И крайне редко проповедуется идея того, что прихожанин вступает в отношения с Богом в каждой своей мысли и в каждом действии (а не только во время молитв и церковных служений).

В протестантизме и католичестве Бог существует не только в церкви. В США идея Бога и Веры присутствует в онтологической картине жизни общины и действий власти. В Конституции, в политике, на деньгах.

В православном же обществе Бога как идеи нет ни в политике, ни в Конституции: бог существует в церкви, но не в ежедневном быту, а вера не является декларируемым основанием для поступков в публичной политике. В России и в Украине, например, демонстрируется тесная связь правителя с церковью. Однако в устройстве государства, в законах и в поведении политиков Богу не отведено никакой роли.

Получая независимость, Украинская православная церковь стоит перед вызовом: что она привнесет позитивного в жизнь народа благодаря отделению от РПЦ? Украине нужно новое дыхание для экономического рывка. Материальные ресурсы не помогают строить государство при социалистическом наследии в головах. Старая экономика исчезла как явление, зародыши новой появляются только в сельском хозяйстве. Страна обескровлена из-за оттока за рубеж самого трудоспособного и квалифицированного населения. Кстати, РПЦ находится в похожей ситуации.

Православным странам необходимо преобразование человеческого балласта в человеческий капитал. Энергию для этого может дать ресурс нематериального характера. Духовный ресурс. У церкви едва ли не больше всего оснований и возможностей для решения этой задачи. Но справится ли церковь?

Православие, украинское в том числе, либо останется таким как есть, либо еще более отстранится от мирских проблем своих прихожан. Либо – выдаст новую повестку прихожанина и гражданина. Православная церковь не проходила переоценку своих ценностей. Возможно, время для этого настало. Реформация всегда происходит вопреки. И чем больше вопреки, тем больше реформация и ее эффект.