Железные объятия дорогой мамули

Почему ты, Господи, наградил меня таким глупым сыном! — сложив руки в молитвенной позе, пожилая женщина в очках воздела очи к небу. — Борюсик! Зачем привел в дом эту девушку? Что она может тебе дать? Я передам тебя с рук на руки только женщине, которой смогу доверять…

— Мама, как ты можешь! — с обидой выкрикнул сынок, справивший тридцатипятилетние.

— Не спорь! Мне же виднее! — и с трагическим видом покинула комнату.

Думаете, это сцена из плохого спектакля на вечную семейную тему? Нет! «Эта девушка», которая ничего не может дать великовозрастному сыночку деспотичной мамаши, — я!

— Ладно, Боря, пойду, — потянулась к своей сумке. Ни минуты здесь больше не останусь!

— Илона, мама не хотела никого обидеть. Ну, своеобразный   она   человек, прости старушку, — забормотал бойфренд.

— Старушку? — фыркнула я. — Да она нас с тобой и переживет и проглотит, не поморщится. На улице боевое настроение меня сразу покинуло. Ну чего мне гак не везет? Не девочка уже, чтобы женихами   перебирать.   Тридцатник стукнул. Хм, женихами… Какой Борька мне жених? Знаю его меньше месяца.

Познакомились мы случайно. Я в библиотеке работаю, а он зашел по просьбе уехавшего друга его книжку сдать. Разговорились. Я сразу поняла, что парень не «пустой». Интересный собеседник. Инженером на солидном заводе работает. И не каким-то рядовым, а в конструкторском бюро. Внешне — очень даже ничего. Он показался мне идеальным. Дамочки-коллеги позубоскалили немного, глядя на мое раскрасневшееся лицо после ухода посетителя. А я чувствовала, как горят щеки. Значит, он обо мне думает!

В выходные отправились вместе на городской праздник и встретили двух моих подруг. Вчетвером посидели в пиццерии. Боря тянул через трубочку сок, изредка вставляя словечко в общий разговор. Куда подевалось его красноречие? Когда стемнело, мы разошлись в разные стороны: Борис пошел провожать меня, а девчонки  поплелись   к  остановке. Едва вернулась домой, стали донимать звонками. Парень им не понравился.

— Илонка, он тебе не подходит, занудный какой-то, — заявила

Александра. — Ты у нас девушка бойкая, мы тебе другого найдем. Дарья тоже так думает. _ Что-то до сих пор не нашли, — съязвила я. — А Борька нормальный. Просто у него настроение такое было…

Я решила, что Сашка банально завидует. Найдет она мне! Как же! Себе найти не может. Не обращая внимания на мнение приятельниц, стала встречаться с Борисом.

И сразу же заметила, как часто ему звонят. Он извинялся, тушевался, старался отойти или отвернуться. Прислушавшись, поняла, что звонит его мать. Причем не с серьезными вопросами, а с ерундой.

— Мама, я сейчас занят… Нет, мне не холодно. Нет, не голодный… Приду не поздно, — раздраженно бросал Боря. Мать говорила с ним так, будто ему десять лет, а не тридцать с хвостиком.

Знакомство с его родительницей закончилось грустно. Галина Антоновна, когда мы только вошли, выдавила дежурную улыбку гиены, едва кивнула мне и сразу переключилась на сына:

— Боречка, сходи в туалет, вымой руки и будем ужинать.

Но все же задала вопрос о моей работе. Какая зарплата у библиотекарей — всем известно. Многозначительно взглянув на свое великовозрастное чадо, дама спросила без всякого перехода, умею ли я варить кабачковую кашу.

— Не пробовала, — ответила я.

Хотела добавить, что если Боря любит такое кушанье, смогу приготовить. Но хозяйка, не дав вставить и слова, трещала без умолку о диетическом питании, о том, что ее сыну, извините за выражение, часто нужны клизмы. Правда, мы уже встали из-за стола. Думала-гадала тогда, но решила с Борей не расходиться. Ведь парень не виноват, что у него такая мать. Он не скрывал радости, поняв, что инцидент не повлиял на наши отношения. Правда, к нему домой, когда мамуля была там, я старалась не ходить. Летом Борис купил путевки в хороший приморский пансионат. В первое утро нас разбудил звонок.

— Боря, не купайся в холодной воде! Вечером надевай курточку. И не вздумай есть немытые фрукты, — вещала сверхзаботливая мамаша с другого конца страны. В сердцах Борис выключил телефон.

— Задолбала, — прошипел он.

Когда мы вернулись, произошло такое, что надолго выбило меня из колеи.

— Мама, мы с Илоной решили пожениться, — объявил Борис вечером, затащив меня к себе и крепко держа за руку.

— Решили? А ты потянешь? А она сумеет за тобой ухаживать? — с сомнением протянула мадам. — Ох, я этого не переживу. Бориска! — снова заломленные руки. Театральные эффекты, похоже, были у нее в крови. Хотя работала не артисткой, а учительницей. Боря молча закрыл за нами дверь своей комнаты. Тогда я впервые осталась у него ночевать. «Я люблю Бориса, а мама… К маме попробую приспособиться», — думала, засыпая и прижимаясь к любимому.

Среди ночи его мамаша без стука вошла в комнату. Оглядев едва освещенную ночником постель и нас, поспешно прикрывшихся одеялом, заявила:

— Сыночек, я думаю, тебе дует. Не раскрывайся. Надо окно закрыть.

— Выйди из моей комнаты! — заорал Борис.

Я оделась и уехала домой. Хватит с меня! Она нам не даст жизни. Проплакала до утра. Бросать Бориса было жаль. Но мамаша его… Подруги примчались поддержать. «Говорила ж я, он тебе не подходит», — повторяла Сашка.

— Он мне подходит, мать его не подходит, — рыдала я. Как-то, выходя с работы, увидела Бориса.

— Илона, я квартиру снял. С мамой серьезно поговорил. Она сожалеет, что так себя вела, — сказал он твердо. — Я готов даже в другой город переехать. Будем сами себе хозяева…

Мы живем с Борей, и все у нас хорошо. Мамаша первое время пыталась руководить и направлять. Но Борис накричал на нее и швырнул телефон о стенку. С тех пор она звонит только на городской и не чаще раза в неделю. Боря накупил ей различных семян и весной увез на дачу — пусть огородом занимается…